Государственный мемориальный музей
Б. Ш. Окуджавы

Юлий Даниэль

Вспоминайте меня, я вам всем по строке подарю.
Не тревожьте себя, я долги заплачу к январю.
Я не буду хитрить и скулить, о пощаде моля,
Это зрелость пришла и пора оплатить векселя.

Непутевый, хмельной, захлебнувшийся плотью земной,
Я трепался и врал, чтобы вы оставались со мной.
Как я мало дарил! И как много я принял даров
Под неверный, под зыбкий, под мой рассыпавшийся кров.

Я словами умел и убить и влюбить наповал,
И, теряя прицел, я себя самого убивал.
Но благая судьба сочинила счастливый конец:
Я достоин теперь ваших мыслей и ваших сердец.

И меня к вам влечет, как бумагу влечет к янтарю.
Вспоминайте меня — я вам всем по строке подарю.
По неловкой, по горькой, тоскою пропахшей строке,
Чтоб любили меня, когда буду от вас вдалеке.

Сто лет назад, 15 ноября 1925 года, родился поэт, писатель, переводчик Юлий Маркович Даниэль. Участник Великой Отечественной войны, награжден медалью «За Отвагу», демобилизован в 1944-м после тяжелого ранения. И вот интересное «судьбы скрещенье»: в те же годы, что и Булат Окуджава, по окончании филфака Московского областного пединститута работал учителем русского языка и литературы в Калужской области. В 1955-м с семьей возвращается в Москву, а со следующего года становится профессиональным литератором. В 1957—1961 годах, последовав за своим другом Андреем Синявским (псевдоним Абрам Терц), отправил за рубеж под псевдонимом «Николай Аржак» рассказ «Руки» и повесть «Говорит Москва». В 1963 году в США вышел первый сборник его произведений.

А в сентябре 1965 года писателей арестовали. Судебный процесс над ними стал самым громким за все послесталинские годы и первым политическим делом брежневской эпохи. Следствием общественной реакции на этот суд и приговор стало возникновение в СССР правозащитного движения. Именно в связи с делом Синявского и Даниэля появился жанр коллективных обращений. Среди петиций в защиту подсудимых было и письмо 62-х литераторов. Одна из подписей под ним принадлежит Булату Окуджаве. Однако общественная поддержка не помешала властям объявить писателей антисоветчиками и отправить в лагеря: Синявского на семь лет, Даниэля — на пять.

Ю. Даниэль и А. Синявский на скамье подсудимых
во время судебного процесса. 1965 г

Все годы лишения свободы песенки Окуджавы сопровождали Даниэля, о чем он сообщал в письмах:

Буду переводить, благо материала предостаточно; все эти дурацкие житейские мелочи не будут вылезать наружу; а ежели неприятности более серьезные — ну что ж, всегда можно спеть из Окуджавы: «А нам плевать, и мы вразвалочку... идем себе в отдельный кабинет!» (из письма от 18.09.1966. С. 109).

Еще раз о себе и о своем состоянии: все мои переживания, соображения и всяческие становления не мешают мне сейчас пребывать в отличном расположении духа, петь ребятам Окуджаву, трепаться, пытаться наводить «аккурат» на и в тумбочках (письмо от 02.03.1967. С. 184)

Да, так вот, очень ко всей этой ситуации подходит песенка «Ваше величество, женщина». С нее я и начинаю обычно свои разговоры. Окуджавские песенки, кстати, оказались очень подходящими, они сопровождают меня с сентября 1965 г. Хороший он поэт. (из письма от 12.07.1967. С. 227)

Соскучился я по гитаре. Сижу за машинкой, строчу, а сам мурлычу под нос все, что знаю. У меня так, полосами: один день Окуджаву, другой — Высоцкого… (письмо от 17.07.1968. С. 355).

После освобождения в сентябре 1970 года Даниэлю позволили делать стихотворные переводы, только не под своим именем. Так появился переводчик Ю. Петров.

Об этом периоде А. Ю. Даниэль пишет:

Он много и плодотворно работал. Закончил переводы из Готье, начатые в тюрьме. Затем - Байрон, Вальтер Скотт, Валье Инклан, Гюго, шотландские народные баллады, средневековый Восток и, конечно же, как всегда, кавказцы: Галактион Табидзе, Даниэл Варужан, множество других, менее известных. Время от времени, когда КГБ считал, что Даниэль ведет себя не так, как должно, двери издательств перед ним закрывались. В этих случаях на помощь приходили друзья: Булат Окуджава и Давид Самойлов, с которыми он был знаком еще до лагеря, но близко подружился уже после освобождения, одалживали ему для переводов свои имена (С. 15).

Так Булат Окуджава стал «переводчиком» армянского поэта Варужана и французского — Аполлинера.

Картина Бориса Биргера «Красные бокалы» (1977).
Памяти Бориса Балтера.
Сидят: Олег Чухонцев, Владимир Войнович, Лев Копелев,
Булат Окуджава, Юлий Даниэль, Бенедикт Сарнов, Борис Биргер.
Стоят: Фазиль Искандер, Валентин Непомнящий, Эдисон Денисов, Алексей Биргер (сын художника).

В 1989 году он посвятил Даниэлю стихотворение:

Не успел на жизнь обидеться —
вся и кончилась почти.
Стало реже детство видеться,
так — какие-то клочки.

И уже не спросишь — не с кого.
Видно, каждому — свое.
Были песни пионерские,
было всякое вранье.

И по щучьему велению,
по лесам и по морям
шло народонаселение
к магаданским лагерям.

И с фанерным чемоданчиком
мама ехала моя
удивленным неудачником
в те богатые края.

Забываются минувшие
золотые времена;
как монетки потонувшие,
не всплывут они со дна.

Память пылью позасыпало?
Постарел ли? Не пойму:
вправду ль нам такое выпало?
Для чего? И почему?

Почему нам жизнь намерила
вместо хлеба отрубей?..
Что Москва слезам не верила —
это помню. Хоть убей.

Цитаты приведены по изданию: Даниэль Ю. «Я все сбиваюсь на литературу…»: Письма из заключения. Стихи. М.: Об-во «Мемориал»; Звенья, 2000. 895 с.

15.11.2025